Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

голова

Вторая попытка. Как взрослые люди стали студентами

Александра Шевелева

Вторая попытка. Как взрослые люди стали студентами

09:50 16/11/2012
Александра Шевелева о тех, кто решил получить образование в сознательном возрасте, и для которых оно - способ самопознания, движение к тому, что любишь.

Написала колонку про то, что все вокруг стали учиться. 
голова

Моя Защита с пометкой "важно для истории"

Когда я выбирала крошечные итальянские пирожные в бумажных жабо, Ваня позвонил и сказал, что в день защиты сможет прийти только в час. Потом не может совершенно. Кафедра самовольно переставила защиты с часа на два. Ваня сказал: у меня йога, освобожусь только в пять. Если что, звоните инструктору по йоге и вынимайте меня из осанны. "Саша, ждите".

Саша ждала. Саша купила банан и бутерброд с красной рыбой.

Саша ждала. Саша прочитала свой диплом, диплом про конвергенцию и фотографию, диплом про превращение НТВ в криминально-порнографический канал, диплом про Интернет-газеты Черногории, диплом про политику Иновещания радио "Голос России", диплом о музыке к советским мультфильмам, диплом о взаимоотношениях Индии и Пакистана, диплом о бизнес-блогинге.

Саша ждала. Саша прослушала защиту дипломов о Беслана в "Шпигеле" и "Ди Вольте", о предвыборной кампании Меркель, о блюзе как женской поэзии, дискуссию о том, какую все-таки кафедру Лейбницкого Университета закончила немецкий президент, почему господин Балдицин не имеет никакого отношения к журналистике, и что такое "конвергенция".

Саша ждала. Саша узнала, что в Лондон можно улететь только за 12т.р., что испанская пропаганда во времена гражданской войны совершенно не освещена, что Баранов бросил девушку, что сексуальные смыслы в блюзе передаются с помощью еды ("я не хочу твой сахар в мой чай"), что московских бомжей спонсирует международная ассоциация Food Not Bombs, и что китайцы впопыхах сдают дипломы с вставками на болгарском языке.

Саша устала. Саша выдохлась. Саша обессилела.
Саша нашла холодильник для двух коробок пирожных.
Саша порвала юбку, зацепившись за гвоздь на скамейке. Саша узнала, что у нее будет два оппонента: оппонент №1, которая неожиданно вернулась из Китая, и оппонент №2, которого зовут Саша Конвергенция.

Ваня все-таки успел к моей защите. После йоги в рубашке с вечнозеленой мордой Мастера Йодо и с дипломом Эстетки в руках. Сердце сжималось: диплом - кардиограмма умиравшего медленно принтера.

Председатель экзаменационной комиссии, бабушка 175 лет от роду (старейший преподаватель кафедры), насмотревшись передачи "Час Суда", приподнимала тяжелые слоеные веки и управляла процессом: "вы встаньте сюда, ответчик, а вам еще слово не давали, у защиты есть возражения?". Как сказал оппонент Саша: "Дай Бог и нам дожить до такой непыльной работы".

Меня хвалили. Даже очень. Больше всего запомнился вопрос оппонента №1: "Вы тут написали, что в 60-х годах американское общество менялось от морализаторского к толерантному. Скажите, вы действительно считаете, что американское общество - толерантное?"

Концовка провисает. Хм... Ваня сказал: "Пиши книгу".
голова

Так бывает, когда напишешь диплом, длиною 79 страниц, не считая библиографии и приложений

Я хожу по дому, стукаясь об стены, роняю очки, телефоны, вилки, юбки, мороженое, кружки, книжки, напитки и смски любимому мужчине.

Он разведчик. Охотится за мной издалека. Из-за деревьев, из-за лесов. наклоняясь над ухом телефонной трубкой, замирая перед прыжком интонаций, держа на прицеле и ревниво собирая буквы в терпкие кулаки, чтобы когда-то бросить в лицо или сдуть с ладони, загадав мечту на исполненье.

Тонкий льстец силится не быть пойманным
Все силки уготованы воронам
Караваи – лебедушкам.

Разбегусь на просторе и по воду
Побегу на рассвете за оводом
Расплескаю рассвет рукавом

Косы туго сплетая осокою
С коромыслом плыву и не охаю
По зеленой росе луговой



Лист бумаги - моя тюрьма. Моя Бастилия. Мое спасение от этого зеленого, сладкого, пахучего тополиными почками Мира.
голова

Нас снимают

На этой неделе на нашем факультете снимали сериал «Не родись красивой» (НРК, как говорит Рубен). Несчастная девушка-главная героиня роняла учебники, ходила вокруг кафедры телевидения, а на заднем фоне ходили подставные студенты и читали на ходу. Между тем, я никогда не видела, чтобы студенты факультета журналистики читали на ходу. Это я могу читать на ходу, но на улице, на пешеходных переходах, в метро, но никак не на факультете. Это все выглядело странно.

Студенты создавали массовку, имитируя обычную студенческую жизнь: громко смеялись, ходили вперед-назад по балюстраде, разглядывали девушек, сильно размахивали руками. Глядя на них, я тихонько понимала, что значит быть студентом и даже радовалась, что понимаю. Иногда они заигрывались и продолжали быть «студентами», даже когда камера явно не снимала. Как я поняла, камера вообще их мало снимала, от силы минуты две, а они ходили вверх-вниз, размахивали руками и читали учебники довольно долго, минут сорок.

И все это навело на меня тоску и совсем грустные мысли: вот мы так ходим-ходим, живем-живем, думаем, что на нас смотрят и снимают, а на самом деле – так, от силы минуты две в день бросят взгляд украдкой, застигнут за неблагоприятным и отвернутся. А мы все, как дураки, думаем, что нас 24 часа в сутки снимают и разглядывают.
голова

мои университеты

Владимир Яковлевич читает у нас русскую литературу XIX века. Человек он своеобразный, старомодный, высоколобый и отчего-то (как это иногда бывает у людей начитанных) недобро ироничный.
Владимир Яковлевич был моим репетитором и готовил меня к поступлению на факультет журналистики. Раз в неделю я ходила к нему изучать Пушкина и Некрасова и засыпать над строчками о философии Толстова. Со мной туда же ходил Ваня, прыщавый мальчик-международник, внук какого-то профессора. Мы садились за круглый стол с пластмассовыми пыльными цветами, напротив серванта с фолиантами, которые то и дело доставались и влюблено перелистывались, от того что наизусть знались.
Владимир Яковлевич мне очень нравился: главным образом, потому что он возбуждал во мне тот ученический пиетет, который мой критический ум уже давно (класса с пятого) не испытывал к учителю. Он имел привычку говорить мало смешные вещи с отстраненно серьезным видом, что делало их в сто крат смешнее. Но самое главное: он смотрел на поэтов и писателей как на людей: без того иконного свечения нимбов, которые заставляли нас видеть школьные учителя.
Поступив на факультет, я с нетерпением ждала, когда же начнутся лекции Владимира Яковлевича. Но начались они только на третьем курсе, да и радость оказалась какой-то неполной: то что было откровением и бесспорно принималось в камерной квартире московского интеллигента, на просторе больших аудиторий оказалось неостроумным и невыносимо скучным.
И потом, Владимир Яковлевич оказался старым брюзгой: уж не знаю, что ему лично сделал министр культуры Швыдкой, но частить его он не забывает на каждой лекции. В особенности «Культурную революцию», которую он «через силу» смотрит с удивительным постоянством, называя его гостей «бандитами духовного поприща».
Да и сентенции он популирует весьма странного характера: «умный человек богатым быть не может» (со ссылкой на Христа), «Толстого забыли, поскольку все сейчас люди глубоко верующие», «на смену произведению пришел текст из-за пустоты», «мода – наш кумир» и прочее. Это меня огорчает. Хотя сегодня я так прочувствовалась словами Толстого о том, что «неприлично быть несчастным: это все равно что неряшливость», «заурядный человек всегда подавлен», «где дурак, там и несчастье» - чуть не расплакалась от ощущения их правоты.
По фырканью Верочки и Ани поняла, что это их сильно задело. А если задело сильно, значит, им было неприятно признавать истинность этих слов.
голова

Просто блеск

Сегодня на лекции спросила у Ясена Николаевича Засурского, считает ли он глянцевую журналистику журналистикой как таковой. Ясен Николаевич сказал, что вопрос очень хороший, и, в принципе, глянцевую журналистику можно считать журналистикой, но журналистикой «развлекательной» или «эротической».
Мне его ответ очень понравился! Ага, поняли, поняли, вы, считающие себя блестящими журналистами блестящих изданий! Поняли, где ваше место? Среди клоунов и фигляров, - вот где! Толпу развлекать. Не, развлекать – дело хорошее… Что уж там говорить. Но я на журфак поступала, а не в цирковое.
Плевать, что вы получаете по 1000-1500$: для своих читателей вы все равно будете не более чем уличными кривляками, унижающимися ради денег. И относится к вам будут всегда также: «а ну-ка, попляши!», «сто человек к услугам», «упал вдругоряд, уж нарочно, а хохот пуще, он и в третий также точно!»…
Я не хочу работать в женском или мужской журнале, жеманиться и расписываться дурочкой: «ах, я сегодня, с моими-то мозгами, пошла в ГАИ экзамены сдавать» или рассказывать о своем нижнем белье на потребу публике: «а еще у меня был молодой человек… он в носу ковырялся!» Давайте весело посмеемся, дорогие читательницы! Фу, какая эта гадость. И ясно всем, что работают там люди неглупые, но понятно, что они считают своих читателей «дебилами», «идиотами» («интересно, и какой дебил будет эту хрень читать?»), и читатели, в свою очередь: («интересно, и какой дебил эту хрень писал?»). Но и эти пишут, и те читают. Фиглярство одно. И ради чего?
Как говорил герой Леонова в фильме «Сон»: «Правильно, и сами на полки встанем, за доллары!»
  • Current Mood
    злое, но дружелюбное
голова

Студенческий опус

Лекция была до того скучна, что на головах почти всех студентов стали появляться атласные ленточки. Эти ленточки - обычно
цвета розового или малинового - поддерживали подбородок, шли позади ушей и завязывались на макушке умилительным бантиком.
Вся эта нехитрая конструкция служила лишь одному - придерживала челюсти от непроизвольного позевывания, крепко привязав их
к скулам. Студенты - люди совестливые, очень переживали, что на лекции уважаемого человека их рот постоянно открыт и относили
это недоразумение к несовершенству человеческой анатомии.
В начале лекции студенты затянули ленточки туже, так, что на щеках, под шершавой стороной атласа стали появляться красные
разводы. Несмотря на все их старания, в середине повествования уважаемого профессора случился конфуз: то там, то тут в
лекционном зале стали слышны щелчки лопнувших бантиков и хруст рвущегося атласа. К сожалению, челюстные мышцы, побудимые несовершенством человеческой
анатомии, оказались сильнее, чем того могли ожидать ленточки.
Поздно вечером, когда даже вечернее отделение расходилось по домам, баба Дуся - заслуженная уборщица главного учебного
заведения страны - подметала кафедру, полы аудитории и неподдельно недоумевала, откуда на грязном полу столько разорванных
ленточек. "Сегодня - учебный день, ведь не маскарад какой..."
  • Current Mood
    crazy crazy