Сыр в масле (curspring) wrote,
Сыр в масле
curspring

  • Mood:
  • Music:

Сева Новгородцев-25 тв.деят. (Попытка репотража)

Сева Новгородцев изменился не сильно: за десять лет его холодного отблеска белесые волосы приобрели тепловатый оттенок: интересно от чего? Наверное, от новой жены, у которой вытянутое, как у косули лицо. Или от новоприобретенной дочери, которая собирается замуж за музыканта из группы "Сегодня ночью".
Он очень славный. Похож на скрипача, почему-то… На конференции говорил про Би-би-си, про фатальность своего пребывания там, про присягу английской королеве, которую давал девочке-панку с серебряным колечком в носу, выдававшей паспорт. Смешливый Усталый, "раздвоенный" как он себя назвал… Но.. Все-таки отчужденный. Отчужденный от того, что он говорит, отчужденный от нас, от страны… Он живет по другой карте. По карте, на которой гуляют светлоруные барашки и где сено складывают не в снопы, а в целлофановые пакеты, - чтобы не намокло.
- Что вы думаете о русском роке?
- Русский рок … ну, он такой же неконвертируемый, как и русский рубль, - хлопки в зале. А мне стало обидно… как будто слышишь что-то плохое о своей стране от иностранца. Да, странно. А потом, уже на сцене, он назвал Васильева - "классиком отечественного рока"… "Раздвоенность"?
- Вы говорили о русской журналистике… Что вы о ней думаете?
- Я не буду никого ругать. Мне кажется, что все вы честные, умные, талантливые люди… - скептические улыбки под софитами, - А если и пишите что-то не то… так это вас редакторы заставляют… - одобрительный гогот в зале.
Ждали банкета, поэтому и пришли. Александр Кушнир - совсем не добродушно улыбающийся, как в статье "Огонька". Он толстый коротышка, вертлявый, озабоченный длиной своих брюк. Чванливый и неприятный. Надувает щеки и вытягивается вслед за толстым пальцем, когда показывает на журналиста.
Здесь хорошо. Кажется, откинешь кремовую занавеску и увидишь вишневый сад. Центр Москвы. Б-2. Вроде и пресс-конференция. Но… это не журналисты. Это странные люди, которые сели подальше от микрофона Новгородцева и пьют пиво, изредка на него поглядывая… как на бесплатное дополнение к фуршету. Не по себе мне.
Я стою у самого входа. Пришла Лариса, моя сокурсница. Модная, нарядная, "понтовая": с микрофоном "Наше радио" на перевес. А я? Немытая голова, не накрашенная, дома не ночевала, одним словом.
- Ларис, тебе хоть платят?
- Нет. Каждый день работаю. Только штатникам платят. А мы -практиканты. Слушай, чего за старый хрен на первом этаже?
- Ээ…Сева Новгородцев. А что ты тут делаешь?
- Да, мне пару вопросов Васильеву надо задать. Ладно, пошла к гримерке ждать… Пока!
Примерно также пришли 60 процентов. На Васильева. Тридцать пришли на Умку. Десять остальных были журналисты. Они то о двадцатипятилетии и знали. Или догадывались. Девушка Аня в красной бандане,
девушка Аня в красной бандане…
Да, в черной жилетке… маленькая голова, длинные ручки-ножки. Личико как у буратинки. Движения нервные и быстрые. А потом она вылезла на сцену и оказалась Умкой. Станция "Пиздец" одним словом….
Ой… Это же Яник. Николенко. Точно. С группой "Сети"… Яник. Я смотрю и улыбаюсь… Хороший такой… Что я могу еще сказать? Его музыкантов не пустили. Не было в списках. Чушь. В этом клубе очень много кого не пустили. Чуть не скандал. Журналисты кусались и царапались.
Я подошла к охране и умиленно пролепетала: "Вы что.. это же музыканты.." Получилось даже как-то с придыханием…
Я услышала знакомые слова и побежала к сцене. Какая-то жгучая до крапивных ожогов радость… Он такой славный. Самое чистое, свежее, самое трепетно наивное, что может случиться - это влюбленность девушки. Я его просто люблю. Он прыгает и играет на флейте. Славный, славный…Ну.. Улыбнись!
Дождалась… Только бы уловить его взгляд… Только бы посмотреть ему в глаза.. Нет, скрюченной обезьянкой, зашторенный немытыми волосами пробежал Васильев. "Лишь он вошел - я в миг узнала… Вся обомлела, запылала, и в мыслях молвила: "Вот он!" - так оно примерно и было. Ну люблю я его, люблю!!! И пусть говорят, что это не модно, не стильно, что ты уподобляешься этим дешевым девчОнкам из прыгающего партера… Не могу…Как не прыгать?
"Мы будем трахаться на Невском проспекте…"
Сапрыкин… Сапрыкина… Сапрыкина.. Что же за фамилия такая знакомая… А! Ну да! Юрий Близорукий. Сапрыкина - его жена. А вот и он. "Юра! А я вас знаю!" - "Я вас теперь тоже!"
Голос его молодит. По радио он не такой серьезный и старый. Все равно славный человек…
Не буду писать, что мне было неудобно в джинсах среди декольтированных обкуренных дам, не буду говорить, что я чувствовала блеф и неловкость.. неестественность, напыщенность, дорогое пижонство… Не буду. Это и так очевидно. Васильев уходит… Мама.. Черт! Надо что-то же сделать! Так не могу.
Соня: Ну, хочешь, иди футболку ему подари. Скажи от zvukОВ. ru ему подарок…
- Нет.. Он такой усталый… Неловко как-то…
- Господи, фанатизм заразителен… Не делай такие глаза…
Я смущаюсь, у меня на глаза наворачиваются слезы, и я убегаю, чтобы никто надо мной не смеялся. Даже не знаю… что меня так расстроило…
- Соня, это же Саша Васильев …уходит!
- Ну…хочешь, я тебе его емэйл дам…Не расстраивайся.
Да нет, ладно…. Пойду посмотрю на того молодого человека в рваной пастушьей футболке с красным платком на шее. Надо же…бывают такие красивые люди… Я даже как-то растерялась… Его друг - длинноволосый обторканный хиппарь - других слов нет. Или это я со злости? Да, неприятно видеть, как он целует это божественное созданье. От созданья пахнет стиральным порошком и мужской непорочностью. Все. Вон отсюда. Вон к родным ночным улицам. Там я дома.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 6 comments