July 21st, 2007

голова

Гарри Поттер в 3.00

Спасибо Кофе Бину за нашу веселую очередь! Спасибо длинноволосой девушке, которая читала последнего "Гарри" под фонарем на Тверской. Спасибо всем, кто пришел в магазин "Москва". Было такое чувство, что все мы на каком-то волшебном футбольном матче и, наконец, забила наша команда. Особенно когда очередь закрывала уши и кричала: "Не говорите, чем кончится! Не говорите!"

Запомнился, конечно, Дима Быков, который читал в очереди всю ночь Чехова, а купил Роулинг. Наверное, третьим в Москве.

Дошли слухи, что некоторые директора Издательских домов позавчера пытались подкупить тетенек в магазинах и заполучить книжку первыми. У них ничего не вышло! Уберите свои деньги, молодой человек! Как это было

голова

уезжаю

Сегодня мы уезжаем к бабушке. У нее день рождения в понедельник, а еще, она никогда не видела Сережу. Я буду его показывать.

Мы поедем в поезде, с теплого Киевского вокзала. Поедем в Винницу, к бабушке, на улицу Олега Кошевого, что рядом с улицей Салтыкова-Щедрина.

Там, под большим ореховым деревом, на котором когда-то висели детские качели, низится бабушкин дом с белеными стенами, с маковыми коробочками под окном, с мягкими грушевыми деревьями и с белыми теплыми козами на заднем дворе.

Бабушка всегда плачет, когда меня видит. А я плачу, когда вижу ее. Она такая низенькая, такая добрая и славная, моя бабушка. Боюсь, она и не узнает меня вовсе. Я все выше, а бабушка год от года все ниже, но какая же я маленькая, когда рядом бабушка.

Я совсем кроха. Мне пять лет. У меня платье с зелеными слониками и с круглыми пуговицами. Я вишу на калитке, шаркая туфлей. Очень жарко, и людей на улице нет вовсе. Я бегу за цыплятами, загоняю их в курятник и больше всего на свете боюсь бабушкиного петуха, который ходит под лестницей и глядит своим злым правым глазом.

А вечером, когда стемнеет и мне нельзя выходить во двор, я жду бабушку, которая доит коз и возвращается с парным молоком в теплой кастрюльке. Она цедит молоко через марлю и протягивает красную кружку с белыми горошинами мне, вместе с ломтем черного хлеба, посыпанного крупной солью.

Нет ничего вкуснее этого хлеба с солью и этого молока. Вот теперь можно спать.