Было
Как-то мы ехали – я, он – по Садовому кольцу. И время было такое хорошее – шоссе блестящее, ночь, звезды. Лето. Он – напротив. Я – за рулем. А я так люблю, когда я за рулем. Я такая уверенная, бойкая, бедовая становлюсь. И руки как крылья - легкие, смелые. А он такой неуверенный рядом, маленький вдруг стал. И я понимаю – вот я, а вот он – машину водить не умеет. А у меня стрелочка – тонюсенькая такая на спидометре, беленькая – так и рвется ввысь, так и подпрыгивает. Все выше и выше. Бежит, бежит, аж захлебывается, остановится проситься - да не может. И какая-то радость во мне закипает, вишневая. А у седока-то, у седока моего губы подрагивают. А мне так смешно стало – я повернулась к нему, смотрю в эти губы едкие, злые, которые подрагивают. И как рассмеюсь, заливаюсь, ухахатываюсь. Не смотрю на дорогу – нарочно – на него, на губы его. И так мне захотелось вмазать эти губы к чертовой матери в какой-нибудь столб - нет, лучше с огоньком кувырнуться – чтобы не было этих губ мелочных, злых, чтобы не смотреть на них, не вспоминать, что он со мной сделал, да удержалась. И вот знаете, о чем я сейчас жалею? Жалею, что так ему ничего и не рассказала. Что довезла его до дома, улыбнулась, помахала рукой и уехала.